Я зайду в знакомый ресторан пусть накроют столик на двоих скачать

Я Зайду В Знакомый Ресторан скачать музыку бесплатно и слушать онлайн - песни

Я зайду в знакомый ресторан, Пусть накроют столик на двоих, Пригублю [ download]Скачать бесплатно трек с сайта - размер - НуРланЯ приду в знакомый ресторан Пусть накроют столик на двоих Прикуплю вина и буду ждать Будет вечер теплым как тогда Будет та же на небе. Он взял еще кусок сахару и снова принялся думать о Карлсоне. Пусть себе болтают о чем хотят . Если бы Бетан не так сердилась, она бы услышала, что смеются двое. КАРЛСОН А когда мы вернемся, я зайду к тебе пожелать «спокойной ночи». .. нам накроют стол в моей комнате .. А знакомого.

Мой батя сам не пошел и мать не пустил. Комиссар ему звонил, предлагал выступить с трибуны, ну, там пурга всякая про героизм и все такое, вроде как сравнить Афган и наш сегодняшний замут.

Я вот думаю так, что Афган это ж заграница, а тут вроде как одна своя страна. И что, они террористы, что ли, или как их там, душманы, вот? Я вот к ним заявлюсь с автоматом, мол: Да дед и на автомат не взглянет, сдерет мне штаны и лозиной задницу так исхлещет, вся охота воевать сразу отпадет.

Вот и весь сепаратизм. Хотя если там русские напали, как по телику трещат, то это другое. Своей земли мало, что ли, или чего еще им не хватает? Местных-то мы валить не будем, они же. Они же террористы, в полях не воюют, типа один на один, они в городах прячутся за местных. Только мне кажется, что по телику нам какое-то фуфло втюхивают, есть у нас в России родственники, был я там, вот не скажи тебе, что это Россия, так будто с Украины и не уезжал, разве что вывески все на русском, а разговаривают ну как мы, и народ такой.

И чего это они на нас вдруг стали наступать? Постоянно в Россию ездили, или они к. Батя как со своими афганцами стренется, так те орут: А потом плачут, береты пооденут, а батька мой в шлемофоне, с собой всегда на встречи возит, он у меня танкист был. И теперь эти братухи что, напали на нас получается? Тоже не догоняю тему. Ладно, на месте видно. Мы замолчали, пытаясь каждый сам себе ответить на вдруг всплывшие неоднозначные вопросы.

Я смотрел в окно автобуса, а Клим уставился в какую-то одну точку на полу, задумчиво грызя ногти. Однако вскоре тоска рассеялась, мышцы на лице утратили "резиновые" свойства, позволив мне выражать свои эмоции более естественно. И я, и Клим, мы присоединились к общему спонтанному хору, исполнявшему "вражескую" песню на "вражеском" языке об актуальной сейчас рюмке водки, находившейся по сюжету песни на столе, стараясь подражать хриплому голосу исполнителя из динамика сотового телефона.

Один из призывников вытащил из сумки несколько металлических палочек, соорудив из них фанатский флагшток, и одел на него средних размеров желто-голубой флаг, вызвав бурное восхищение остальных, ну а после выставил полотнище в форточку окна, где оно заколыхалось на фоне листвы и неба.

Он не казался таким лощеным выскочкой, какими представали обычно те, кто больше и громче всех кричал о войне и о долге перед родиной, которую топчут бессердечные вороги. Все в нем выдавало какую-то трагичность, его взгляд и негромкий, но уверенный голос обладали гипнотическими свойствами, словно у змеи, и как результат вызывали полное и безоговорочное подчинение. Этот офицер был первый из встретившихся мне, кто побывал там, куда очевидно направлялись и. Мне отчего-то сильно хотелось с ним поговорить, но даже выпитая водка не придавала ожидаемой храбрости, с чем мне пришлось смириться.

Общение наше на протяжении всего пути следования состояло лишь из отдаваемых им команд. Он заставлял держать дистанцию, вот так, без слов влиял на нас, и не возникало даже мысли не то что возразить или не согласиться с его требованиями, а просто заговорить с.

Этот офицер стал первым, от которого столь явно веяло войной, такой не похожей на ту, какой представлялась она нам благодаря рекламным роликам Министерства обороны. Где бравые солдаты с разрисованными камуфляжной краской или закрытыми масками лицами демонстрировали чудеса ловкости и отваги.

Кто в нашем случае был удав, а кто кролик, понятно стало. Было заметно, что водитель собирался отреагировать на наши выходки, но офицер жестом остановил его, сказав что-то, и после они оба как будто забыли про нас на некоторое время. Город за окном давно проснулся, стряхнул с себя прошедший дождь и вновь наполнил улицы ярким солнечным светом и необычайной свежестью, которую можно было почувствовать, высунувшись из окна.

Спешившие прохожие иногда обращали внимание на наш кортеж, мы им махали руками, и они отвечали тем. Но вскоре мы покинули пределы города, выехав на трассу. Эйфория сменилась неожиданно наступившим молчанием. КамАЗ с призывниками в батальоны вышел из колонны, свернув на проселок, и мы видели, как ребята, ехавшие в грузовике, что-то кричали нам, показывали неприличные жесты, вскидывая руки и демонстрируя выставленный большой палец, а один из ехавших снял штаны, явив всеобщему обозрению свой голый белый зад под общий хохот остальных.

Ненадолго наша команда оживилась, пытаясь парировать этой выходке, но вскоре снова установилась тишина, заполняемая лишь звуком работающего двигателя и радиотрансляцией из приемника в водительской кабине. Я вновь вернулся к своим мыслям. Скоро, очень скоро мы вернемся сюда, в наш родной город. Об одном стало жалко: Ну и что, пропущу его, а дальше впереди целая жизнь, и наконец-то я смогу объясниться с Лерой, а она потом всю жизнь будет рассказывать мне, как очень жалела, что не пришла проводить.

Она выслушает меня и поймет. Я же солдат, я буду достоин. А Клим хороший парень, здорово бы вместе попасть в одно подразделение. Ну а если не случится этого, то мы обязательно увидимся после армии, тем более что в одном районе живем. Обязательно "встренемся", как он говорит. Ну да ладно, все еще впереди. Нам ускоренно показали, что надо делать с автоматом и пистолетом, дали общие понятия о тактике, о том, как устроена пушка, более подробно рассказали о снарядах, гранатах, "растяжках", "лягушках", и все остальное такое довольно общее -- как наступать, как отступать.

Ну а дальше войска. К нашему общему с Климом сожалению, попасть в одно подразделение не получилось. Мне было жаль расставаться с. Молодые люди в моем возрасте не сильно избирательны в выборе друзей, они регулярно меняют одних на других, но вот Клим мог бы стать другом надолго.

Он был надежен и правдив в своих поступках и взглядах, и я платил ему тем. Его безусловная тяга к справедливости, закаленная в уличных драках и мелких проблемах с законом, буквально сметала противоречия, замешанные на хитрости, недобросовестности и уж тем более подлости. Этот человек, как никто другой, годился для разведки, полностью соответствовал понятию друг, он был первый на моем пути во взрослую жизнь.

Я тешил себя надеждой, что мы обязательно еще встретимся, если не на войне, то уж точно после. И Клим, и я, мы были готовы потеряться после распределения и даже решили не обмениваться номерами телефонов, но твердо пообещали друг другу, что после демобилизации если уж не получится найтись в городе или по адресу проживания, то каждую пятницу с семнадцати до восемнадцати часов будем ждать друг друга у здания автовокзала в нашем городе.

Эти "шпионские" действия довели до того, что состоялся договор: Мы посмеялись над этим самым дремучим способом разыскать друг друга, но тем не менее лишний шанс был не в тягость. Все будет тип-топ, даже и не думай! Тока смотри, не вальни меня, если доведется стренуться. Давай так, если что, то ори: Мало ли что и как там сложится. Давай, правда, батя меня за эту фляжку порвет, а с другой стороны, солдат солдата не будет так уж сильно казнить. Так что надо обязательно выжить и фляжку вернуть, а то получается, вроде как я крыса, что ли, у своих украл, тем более у отца.

А если в ухо зарядит, так это не в падлу, отец все- таки, я ведь действительно украл. Сын -- на войну, а отец ему свое оружие, снаряжение отдавал, а фляжка это и есть военное снаряжение, так что это еще как посмотреть, -- неожиданно сам для себя оправдал я Клима и чем сам остался доволен, видя, как мой товарищ засветился от удовольствия, словно был избавлен от тяжкого обвинения.

Как камень с души. Ловко так ты всю эту канитель разрулил. Я ведь сначала подумал, что ты ботан какой-то. Ничего, стренемся после зоны, я тебя в нашу качалку повожу, ты теперь мой друг и брат на районе и по жизни. Помни это, я-то точно не забуду, а свое слово сам себе скажешь. Можно еще кровью побрататься, -- пошутил я, но где-то в глубине души даже был готов к. Первые впечатления на войне у молодого человека вызывают достаточно противоречивые чувства.

Сначала очень долго мы были в лесополосе, за артиллерийскими позициями, которые стреляли по противнику, который в свою очередь стрелял почему-то то в нас, то по домам местных жителей в Илловайске. В мои обязанности входила доставка и разгрузка боеприпасов для подразделений передней линии, но линия эта была странная, мы не видели противника, просто стреляли в одну сторону из всего, что стреляло, вот такая это была война на передовой.

Тщательно скрываемое чувство страха тормозило желание заглянуть, посмотреть, что же происходит там, куда мы стреляем, где наш противник и как он выглядит, как наступает и падает, подкошенный автоматной очередью или от минного разрыва, но благодаря удаленному расположению позиции нашего дивизиона я не видел пока даже пленных. Нет, то была не кровожадность, противостоявшие нам ополченцы до сих пор не вызывали во мне стойкой ненависти или агрессии.

Наши снаряды улетали в никуда, ну и прилетало к нам также из ниоткуда, и пока мы обходились без потерь. У нас был обед, время на сон, мы слушали по радио музыку, разговаривали по телефонам с родными, иногда пили спиртное под "Батяню-комбата", а потом опять стреляли снова и. Война была где-то там, очевидно, на расстоянии орудийного выстрела. Нас тоже обстреливали в ответ, тогда мы прятались в лесополосе.

Артиллеристы часто меняли позиции, и наше подразделение обеспечения двигалось за. И опять быстро разворачивались в боевой порядок, и снова стреляли без какой-либо корректировки или разведки. Командовали нами в основном сержанты, поскольку старшие офицеры в новеньких камуфляжах исчезали сразу же, едва мы, разместившись на броне танка или БТРа, выдвигались на "зачистку" улиц или новую позицию. Наши сержанты и старшие солдаты, это были храбрые ребята - артиллеристы, уже послужившие в армии или в военных училищах, с удовольствием позировавшие татуированными голыми торсами, обвешанными оружием, на свои видеокамеры и фотоаппараты и при любом удобном случае славившие Украину.

Они иногда играли в карты, ставя на кон и легко проигрывая снаряженные патронами "расчески" для быстрого заряжания автоматных и пулеметных магазинов, которых было и так в избытке. Команды отдавали четко и ясно и казались опытными бойцами, и мне было спокойно с ними, потому как мы все были одним целым. Мы были армией своей страны, хотя иногда меня смущали изображения свастики на касках или технике и наводили на мысли о том, что все-таки что-то тут не. Для себя я объяснял их наличие юношеским максимализмом, желанием как-то обособиться, откопанным из руин истории новоявленным патриотизмом, который, как ни странно, оказался довольно живуч, но не.

Илловайск стал чужим и неприветливым, стал неузнаваем, пораженный страшной проказой войны. Приказ был стрелять именно сюда, но никто не объяснял, почему и зачем вот так надо было поступать, и где же террористы?

Только группы местных жителей бродили по развалинам домов, и я ощущал какую-то косвенную причастность к их горю, они лазали по некогда своим, теперь уже разбитым жилищам, перебирая всякий хлам. А те, кому повезло больше и чьи дома чудесным образом сохранились, пытались стеклить окна, а то и просто досками заделывали пробоины в стенах или крыше, поднимая с земли рухнувшие ограждения в надежде, что самое страшное уже позади, и обустройство быта задача для них теперь самая важная.

Я не чувствовал себя освободителем или победителем. Зародившиеся сомнения сменили стыд и вина, которых пока нечем было оправдать. За упавшими на землю обугленными воротами и поваленным забором из штакетника одного частного двора перед лежащей на земле мертвой собакой, все еще прицепленной на длинную цепь к своей будке, сидел чумазый мальчишка и громко плакал, при этом держа одной рукой собачью лапу, а другой размазывая слезы по щекам.

Молодая женщина, очевидно мама этого мальчика, пыталась успокоить и оттащить его от мертвой собаки, но парнишка, еще крепче сжимая лапу, отчаянно сопротивлялся матери, и плач становился все громче.

За этой сценой наблюдал сидевший на собачьей будке, единственном целом строении во всем дворе, куривший мужчина, рядом с ним находились небольшая повозка и лопата.

По всему было видно, что это была семья и хозяева собаки, а мужчина ждал момент, когда можно будет забрать собаку, чтобы похоронить ее, но мальчишка упорно не хотел расставаться с.

Это же надо, собака погибла, дом разрушен почти полностью, а собачья будка цела. А пока можем и за бабой твоей присмотреть, ну, если ты не против, конечно! Лично я очень даже ласковый! Но мужчина даже не повернул головы в нашу сторону, занятый своими мыслями, а, может, и вовсе не услышал предложение из-за шума двигателя.

Мне было не по себе, противоречия раздирали сознание. Я отвернулся в сторону, было очень стыдно за товарищей, за этот хохот и явно не к месту совет. Другой солдат снимал наше движение на видеокамеру, но больше всего в кадре присутствовал сидевший на башне танкист со своими шутками и комментариями по всему пути следования.

Взяв на себя роль экскурсовода, он, манерно размахивая руками, предлагал осматривать окружающие здания как достопримечательности. Сочтя снимаемый ролик смешным, он, очевидно, был очень доволен своим остроумием. После чего, опять послушав ларингофон, сообщил: Я бы сейчас какую-нибудь селянку осчастливил! Танкист светился от удовольствия, что ему удалось произвести впечатление на товарищей. Наша колонна остановилась, наполнив все вокруг шумом, сизым дымом, голосами и другой суетой.

Через перекресток начиналась улица, где проживали мои бабушка и дед, и ноги сами понесли меня к их дому.

Чего мне хотелось больше всего, так это избежать встречи со своими стариками. Что я мог им сказать, как объяснить мое появление здесь, ведь я далеко не с поезда сошел, я прибыл на военном артиллерийском тягаче, с автоматом, под хохот своих боевых товарищей, пропылив мимо двора с убитой собакой, плачущим мальчишкой и его родителями, у которых из жилого строения осталась разве что собачья будка. Я с трудом узнал улицу, где они жили, и нужный дом, вернее то, что от него осталось, нашел не.

Став студентом, я редко наведывался сюда, а воспоминания недавнего детства не вписывались в реальность, да и после бомбежек город трудно было его узнать. Тем не менее, это был Илловайск. Из поврежденной нитки газовой магистрали, которая пролегала вдоль улицы, оставшиеся пары газа периодически вспыхивали огнем. Остальные дома также были частично разрушены, и я стоял на когда-то знакомой улице, по которой, очевидно, еще недавно двигалась российская армия.

Записав ее отступление в свой личный победный зачет национального гвардейца, я был не в силах приблизиться и зайти в знакомый и родной двор. И вот в какой-то момент я неожиданно столкнулся с пожилой женщиной, в которой узнал соседку моих стариков, и которая, выйдя со своего двора и в свою очередь увидев меня, не выказала особой радости от нашей встречи, если не сказать больше, в ее взгляде были холод и отчуждение, а ведь она определенно узнала.

Бабулька тащила на самодельной тележке, на которой обычно перевозят алюминиевые фляги, когда ходят за водой, большую сумку, с какой ездят челноки. Я попытался заговорить с ней, узнать, куда подевались мои родственники, на что она, тяжело так вздохнув, сказала: Пойду я, только не стреляй в меня, за ради Христа". Произнеся эти слова, она прошла мимо. Только отойдя немного, все-таки остановилась, оглянулась, посмотрев совершенно чужим лицом, поправила большие сумки на тележке и платок на голове, устало проведя худой рукой по лбу, и, что-то бормоча про себя, продолжила свой путь.

Она ненавидела меня. А я остался вот так вот на родной улице один, совершенно разбитый, в подавленном состоянии. Снаряды, которые я доставлял на позиции и так заботливо протирал ветошью, прямой наводкой летели именно сюда, в дом моих родственников, в кружку теплого парного молока, в клубничное варенье, в домашние пирожки, в наваристый борщ, который с такой любовью готовила моя бабушка, простая сельская женщина. Они летели в теплый вечер заштатного украинского городка, вечер со вкусом спелых подсолнухов, жареной картошки, под мычание и блеянье возвращающегося, поднимая пыль, с пастбища стада коров и овец.

И вот теперь я, солдат Национальной Гвардии, стою у разбитого дома побежденного врага. У дома, который весной расцветал пасхальными березовыми и вербными веточками, а на Рождество и Новый год -- небольшой елочкой, которую дедушка наряжал в угоду внукам. Что же мне теперь делать?. И что же есть мои фотографии, ставшие свидетельством того, каким образом я посетил своих родственников? Смогу ли я показать их отцу и матери? Я так стоял до тех пор, пока промчавшийся мимо БТР не опохмелил меня тучей пыли и выхлопных газов, вернув в реальность, а подбежавший тут же сержант не пнул меня сильно по заду: Не успели встать на позицию, а ты уже бабье высматриваешь.

Еще раз без разрешения свалишь, под арест посажу. Давай пулей за мной! Направляясь к новому месту дислокации, я повсюду замечал реальные плоды нашего победного освобождения. Сержант внимательно наблюдал то за мной, то за окружающей местностью, а потом спросил: В туалет, что ли, захотел, понос? Старики мои, бабка с дедом, на той улице жили, вот думал, по скорому схожу, посмотрю, что и как, -- ответил.

Своих видел или не успел? Дом без крыши, одни стены, постройки сгорели почти все, и не видел я никого, не успел во двор зайти. Да и как я пойду, что скажу им, если встречу. А вот зато с соседкой встретился. Не ждут нас тут, лишние мы в этой земле, -- я горько усмехнулся.

Сержант молчал и, кажется, уже не слышал. Он смотрел на дома, мимо которых мы ехали, и сосредоточенно думал о чем-то своем, ставшем вот именно сейчас важным. Мы двигались по разрушенным улицам окраины города -- вот сгоревшая автобусная остановка и ларьки, вот остовы легковушек, проехали мимо группы солдат, сидевших на земле под охраной конвоя, это были пленные.

Наши засвистели и закричали им: Один пленный вскочил, что-то крича в ответ, но конвоир быстро отреагировал на это и усадил его на место. Другой из конвоя стал жестами показывать колонне, чтобы она двигалась быстрее.

И где же толпы благодарного и счастливого местного населения, где восторг и счастье? Не было этого, да и быть не могло, судя по скользящим неприветливым взглядам жителей. В подавляющей массе они были заняты своими делами и, кажется, старались вообще не смотреть на. Мы заняли Илловайск и потихоньку втягивались в него, он теперь был. Кто бы знал, что нас ждало впереди.

Вот уже несколько недель наше подразделение и позиции дивизиона располагались недалеко от полуразрушенного здания автовокзала, в лесопарке. Самолеты и вертолеты поодиночке и парами висели в воздухе, а нечасто наезжавшие к нам какие-то офицеры говорили, что все идет нормально, что нет окружения и все эти разговоры исключительная "дезинформация". Было теплое лето, конец августа, наши палатки располагались в одном месте с "пушкарями", мы стали ближе и даже несколько подружились.

КамАЗ со снарядами, стоявший в стороне от нас и пушечных тягачей, подгоняли по мере надобности, сгружая по несколько ящиков, и снова уводили машину далеко в сторону.

Сама война в ее понятии куда-то отодвинулась. Мы даже несколько раз играли в футбол с бойцами из располагавшегося поблизости блокпоста. Я ходил в караул в свою очередь, и только оживленное движение по улицам Илловайска военной техники с различными подразделениями напоминало о том, что война все-таки где-то тут.

И все бы ничего, если бы не произошел случай, напомнивший о том, что какой бы безмятежной ни казалась нам эта странная война, но все-таки противник у нас есть, и он более чем серьезный, он наблюдает за нами, он знает о нас. Наши бойцы иногда выезжали в город, в основном чтобы раздобыть спиртное и еду, хотя армейских сухих пайков было в достатке.

Также местные жители приезжали сами и сбывали нам самогон, водку и опять же продукты. Но однажды солдат по кличке Нормалёк, потому что он был наводчиком и после каждого выстрела, глядя в оптику, постоянно орал: Вернее сказать, он уехал на машине с какими-то людьми, продавцами травки, поскольку ранее, еще до войны, плотно подсел на нее, и после пробной тяги продавцы в свою очередь предложили затариться по-серьезному, но для этого надо было куда-то там поехать.

А через сутки он появился, но был настолько обдолбан, что вряд ли мог назвать даже свое имя. Однако при нем командир обнаружил письмо и сотовый телефон с большим экраном. В письме сообщалось о том, что необходимо посмотреть видео. После чего командовавший нами всеми -- он, кажется, был в звании капитана, но я не уверен, потому как погоны никто не носил, и обращались к нему просто: Ни для кого не секрет, что обозреваемое нами туловище очень любит, так сказать, "подуть". Я не стану вам рассказывать, для чего мы все тут собрались, также нет смысла скрывать, куда прокатился наш торчок, а побывал он там, на той стороне, неким образом на экскурсии.

Ну и конечно же привез с собой видео-послание и, очевидно, массу впечатлений нашему уважаемому собранию. Интересное такое кино получилось, там мы все в главных ролях, там вся наша дислокация, ну и как следствие, условия для того, чтобы все мы в случае их выполнения вернулись по своим домам целые и невредимые. Мне предложено вывести подразделение на позиции боевиков и при этом снять с орудий прицелы, и вообще прекратить военные действия, потому что мы в окружении.

Авторитетно заявляю, что нас тут очень сильно "обняли". Маршрут вывода и номер телефона также представлены нашими оппонентами. Я так понимаю, наши позиции уже не требуют пристрелки с той стороны, поэтому есть все основания полагать, что накроют нас с первого или второго удара без всякого риска зацепить дома, которые служили нам прикрытием, да и, собственно, это уже неважно. Капитан сделал паузу, обведя строй взглядом, и стал в упор рассматривать Нормалька, отчего тот громко начал икать, вызвав смех в строю.

Но это все лирика. Из расположения не отлучаться, караулы усилить, с местными не общаться, задерживать всех подозрительно шатающихся. Больше разговора не. За нарушение приказа или еще какую выходку будет арест, а после долгое и не очень нежное общение с представителями спецухи. Командир задумался, было видно, что то, что ему хотелось сказать дальше, требовало взвешенного решения, но ничего не произошло.

Он промолчал, а ведь очень даже было заметно, что он не все сказал. Наша команда была далеко не однородна и несколько политизирована, поэтому кто знает, как бы отнесся каждый из нас по отдельности к его словам.

Подумав еще немного о чем-то, он скомандовал разойтись. Перейдя небольшую площадь и присев на бордюр, мы, расположившись, закурили, и сержант, помолчав некоторое время, произнес: Могу предположить, что это очень плохо, -- ответил я, растерявшись от неожиданного вопроса и с трудом подбирая слова.

Ты че, дебил, что ли? Я тоже в окружении не был, но после трех лет обучения в сумской "пушке", по крайней мере имею представление о том, каким прокладками пользоваться, когда оказываешься, как курица на гриле. Не хочу многого рассказывать, только я в армии, чтобы отработать некоторые косяки, ну а потом восстановиться.

Я смотрю, ты не фашик, какие у нас тут есть, слушай меня внимательно, прежде всего, мы действительно в заднице, только почему до нас не доводят реальную обстановку, непонятно. И вот перво-наперво я хочу знать обо всех терках, которые идут в подразделении. Есть у нас всякие типы, от которых можно и пулю в спину выхватить. Так надо, это необходимость, пойми меня, и нет в этом ничего предосудительного. Ты должен, просто обязан меня понять, что это странная война. У нас нет разведки, нет корректировки, нет никаких сведений о противнике, мы ничего не знаем о них, они же знают о нас.

На карте, которую принес Нормалёк, даже очко нарисовано с широтой и долготой. Они, с той стороны, смеются над нами, а там далеко не возмущенные шахтеры с отбойными молотками. И я не хочу, чтобы твоей мамке прислали в пакетике обгоревший пальчик, которым ты в своем носу ковырялся, чтобы похоронить тебя торжественно. Так что надеюсь, ты понял меня, и вообще, для остальных наше дело -- ящики подтаскивать, а тебе еще и очень внимательно слушать, что и кто говорит.

И не стреляем мы уже которые сутки, переговоры там какие-то идут. Недолгая пауза повисла в воздухе. Сержант, докурив сигарету, достал следующую и, подкурив, вновь обратился ко мне: Я на мгновение смутился, сержант был не намного старше меня, но сейчас казалось, что нет в настоящее время в мире человека опытнее, старше и более расположенного ко мне, чем он, и я понял, что в этой жизни я еще ничего не.

Понимаешь, у нас в институте была компания, у меня нет машины, как у моих друзей, и семья моя не очень состоятельна, а так хочется быть на уровне. Да и денег на дурь у меня. Я больше всего из-за своей девушки, она там, в этой тусовке, а мне так хочется ее видеть, а сказать ей ну никак не мог, больше оттого чтобы впечатление произвести и для смелости. А тут так даже не знаю, предлагают, и как-то отказываться стремно. В общем, как. Значит, и телка у тебя есть? Или, как моя дура, на Майданах скачет с разрисованной рожей?

Говорит, что она тоже, как и я, на фронте, за компанию со мной. А вообще в нашем случае лучше, чтобы кроме родаков и друзей не ждал никто, я о бабах. Чтобы без обязательств и всяких там соплей о верности. Слова сержанта о Лере несколько задели. Ладно, пошли на базу, -- сказал сержант, давая понять, что беседа закончена, и мы, поднявшись, направились в наше расположение. Ну почему он так о Лере?

Он просто не знает. Хотя и прав отчасти. Мне бы очень хотелось, чтобы он стал моим старшим товарищем, другом, и мы дружили бы семьями. После войны я обязательно найду сержанта и приглашу к себе в гости, познакомлю с родителями и Лерой, а может, и даже на свадьбу приедет, и там вот я обязательно припомню ему наш разговор, хотелось бы посмотреть на него, когда он будет извиняться за сказанное.

Сомнения и некий страх поселились во мне, но никто не должен этого заметить, если действительно так все плохо, то нас должны вывести, ну не бросят же тут, или на худой конец мы отобьемся.

Наших войск много в городе, да еще какие-то негры встречались, может, союзники. Я ждал, что сержант предложит нечто такое, но кроме приказа следить за настроениями ничего не последовало.

Я несколько раз порывался сам предложить или спросить, что же делают в таких случаях, но вот очевидно, что все тот же плачущий дождем город определил мне выбор еще тогда, на дороге из военкомата, и удаляющиеся мои родители среди провожающих, ребята в автобусе, офицер и наконец Клим с фляжкой.

Да нет же, до свидания! Ведь даже предательство из самых добрых и светлых побуждений останется все равно предательством, и к тому же моя Лера, если она вдруг узнает Нет, о добровольном выходе с позиции не может быть и речи. Я останусь со своими. Я останусь один, даже если все уйдут и меня, конечно же, не убьют, Нормалёк вернулся оттуда, да и к тому же до нас еще надо добраться через наши авангарды. Она, конечно же, случайно будет проходить мимо того места, где я выйду из автобуса или лучше из военной машины, и мы столкнемся.

Я все скажу ей, если успею, конечно, ведь она захочет первая, и чтобы дождь, как тогда, и мы стоим под дождем, и капли на лице, а вокруг изумленные прохожие Она такая смешная, мокрые лицо и волосы, и дождь плачет за нас от счастья. Я так ждала. Ты бы знал, во что превратилась моя жизнь. Новости и сводки оттуда, я даже не знаю, где ты живешь, чтобы спросить у твоих родителей, я нашла в институте адрес, но мне никто не открыл.

Это все уже неважно, ты вернулся. Так должно было случиться. Почему ты сделал вот так? Ушел и не сказал мне. Только молчи сейчас, умоляю тебя Господи, что же я делаю, зачем это все? Ее мокрая маленькая ладонь закрыла мне рот, чтобы, очевидно, я не смог помешать ей говорить.

А я вдыхал запах ее рук, и казалось, не было более счастливого момента в моей жизни, и, крепко обняв ее ладони, я еще сильнее прижимал их к своему лицу. Только бы не кончилось это все вот так внезапно. Пусть это будет подольше. А она все говорила и говорила вперемежку с зубной дробью от холодного дождя, заикаясь от сумасшедшей скороговорки, переходя на шепот, когда не хватало уже воздуха.

Вот она, моя самая большая военная награда, я люблю эту войну и с позиции не уйду. Так и стояли мы посреди стены из воды и островков из зонтов прохожих, идущих, спешащих, бегущих и стоящих в своих таких далеких от нас жизнях. Я держал ее ладони с посиневшими от холода ногтями, пытаясь согреть их своим дыханием, и не было более счастливого человека на Земле кроме. Тогда была уже осень. Я люблю эту войну, обещающую для меня счастливое будущее, пусть пока в только в мечтах. От этих мыслей мне стало легче, и я пошел в палатку, упиваясь мыслью о том, что время, проведенное в разлуке, неизбежно приблизит час нашей встречи.

Солдаты с соседнего блокпоста поделились с нами полутушей барана, которого при его бараньей земной жизни намеренно вывели ночью на позицию блокпоста и застрелили якобы по ошибке в темноте.

На приспособленной под мангал конструкции разделанная полутуша превратилась в ароматный шашлык, наполнив прилегающую территорию запахом из прежней жизни. Потом много пили и курили травку. Сутки без сна в карауле и алкоголь с травкой сделали свое дело, я быстро опьянел. Голова моя была как в тумане, я плохо держался на ногах, но желание сходить в туалет и немного проветриться выгнало меня из палатки на темную улицу.

От свежего воздуха стало мутить. Кое-как справив нужду, я присел на деревянный ящик, надеясь, что голова моя "перезагрузится". Состояние было сравнимо с посаженным в центрифугу человеком. Все вокруг плыло, качалось, вертелось и кружилось, мир раскачивался в разные стороны, мне казалось, что голова моя сейчас расколется надвое от боли. Я обхватил ее руками и невольно замычал. И тут в полной тишине я услышал равномерный топот, точнее сказать, это был звук шагающего военного подразделения. С большим трудом подняв тяжелую от алкоголя и дури голову, я увидел темную улицу и идущий по ней отряд римских или еще каких воинов с поднятыми копьями и большими изогнутыми прямоугольными щитами, их шлемы и доспехи блестели при лунном свете.

Этот эскорт сопровождал запряженную повозку с большими и скрипучими деревянными колесами, на которой лежали три огромных деревянных креста, закрепленных веревками, с прибитыми табличками в верхних частях. Один из солдат вел большого коня темной масти, держа его за уздечку. Конь все время старался опустить голову, очевидно, для того, чтобы ухватить несколько травинок, росших по бокам дороги, но солдат препятствовал этому действию, иногда поглаживая морду коня.

Во главе отряда шел, очевидно, командир, а рядом не то чтобы двигался, а буквально плыл от своих внушительных размеров черный пес с купированными ушами. Шею пса украшал широкий ошейник, в нагрудник были вставлены сверкающие шипы, чтобы исключить возможность нанести ранение в горло или шею, а также для увеличения ударной силы при атаке.

Увидев меня, пес угрожающе зарычал, приоткрыв пасть и демонстрируя зубы огромных размеров, которые засветились мертвенно-белым светом, словно обработанные фосфором. Военный шаг отряда был необычным и даже, может, где-то смешным, но вот бряцанье оружия очень настораживало.

Я похлопал себя по щекам в надежде, что видение исчезнет, но ничего не изменилось, нет, ни конь с повозкой, ни собака, ни римляне не исчезли, не растворились, более того, они приближались ко. В городе полно войск, а тут на тебе, римляне. Да нет, не может этого быть", -- подумал. Свет от тусклых уличных фонарей и луны выхватил из темноты лицо командира римлян. Это был мужчина средних лет чуть выше среднего роста, плотного телосложения, с крупными чертами, тяжелым подбородком, лицо его было обезображено вертикальным шрамом через все лицо слева, один глаз блестел, неестественно сверкал, другой же покрывало страшное бельмо, очевидно, это было следствие ранения.

Металлический шлем кассис покрывал его голову, плотный панцирь поверх красной туники защищал грудь, на плечи и бедра в синих коротких до колен штанах спадали кожаные полоски ремешков с металлическими вставками. Поверх всего был накинут красный с черным кантом, развевающийся на ветру военный плащ.

Левая рука сжимала рукоять короткого римского меча гладиуса с широким лезвием в украшенных ножнах. Римлянин поднял правую руку вверх и, опустив ее перед собой параллельно дороге, взмахом указал солдатам направление: Его образ буквально врезался в мое сознание, усилив головную боль.

В ответ отряд римских солдат, не останавливаясь, одновременно топнул ногами, подняв клубы пыли, подтверждая получение команды, и двинулся мимо меня. Я сполз с деревянного ящика, пытаясь подняться на ноги, но у меня ничего не получилось, упав на колени одной рукой, я опирался на землю, а ладонью другой руки попробовал опять протереть глаза в надежде на то, что видение исчезнет, совершенно ошалев и даже немного протрезвев от увиденного, пытался осмыслить реальность происходящего.

Внезапно командир этих римлян с характерным металлическим звуком вытащил из ножен короткий меч, блеснувший сталью при лунном свете, и направился ко. Пока в воздухе на меня летел меч, лезвие его успело раскалиться до красно-белого мерцания и уже пылало огнем, как будто его только что вынули из печи. Я успел пригнуть голову и получил сильный удар плашмя, отчего сноп искр фонтаном рассыпался вокруг, моя армейская куртка задымилась, запахло жареным мясом со сладковатым тяжелым привкусом, плечо и спина взорвались от боли.

Меч опустился на мое тело, прижигая плоть. Нет, он не хотел меня убить или, по крайней мере, убить. Если бы римлянин замыслил разделаться со мной сразу, для него это не составило бы труда, он хотел меня именно ударить и ударил, целенаправленно, как бы пытаясь обозначить какой-то момент, возможно, именно то, что я только что видел, я и должен был запомнить: Гладиус, звеня металлом о песок и камни, буквально влетел в землю рядом со.

Попрощаться с жизнью можно было бесконечное количество раз, но пока еще я был жив. Некоторое время я находился в согнутом состоянии. Римлянин стоял напротив меня, поставив свою ногу в калиге и поножке мне на плечо, немного выпрямив мое тело и удерживая его от падения.

Низко наклонившись надо мной, холодными пальцами широкой ладони он взял меня, как клещами, за подбородок и поднял мою голову, не давая возможности отвести взгляд. Он смотрел на меня, и мне казалось, что мои глаза сейчас вылезут из орбит от ужаса.

Изо рта римлянина через сложенные трубочкой губы прямо мне в лицо струйкой пошел холодный и густой пар, как будто сама смерть задышала на меня, буквально заморозив, сковав мышцы и превратив лицо в безжизненную маску. Гладиус, воткнутый рядом с шеей в землю на четверть лезвия, зашипел и покрылся синим инеем. В бешеной гонке событий на моих глазах один вариант моего убийства сменялся другим. Боль буквально сковала, не давая возможности даже вдохнуть воздуха, в глазах потемнело.

Он отпустил меня, отведя свою руку от моего подбородка, толкнул ногой мое тело, и я повалился боком на землю, после чего меня стошнило, и я стал проваливаться в бездну. Я опускаю то, что изрекла в ответ Гвен: И это не было ее сутью, поэтому мы и не станем приводить здесь ее слова. Я восхищен вашей интеллигентностью. И вашим ангельским нравом. И давайте не входить в физические отношения! Тут вновь требуются цензурные купюры.

В конце концов, вы сами этого добиваетесь. Вернемся в постель и будем думать о вещах физических. Спустя некоторое время я спросил ее: И в белом платье? Ричард, а ты прихожанин церкви?

Да я и не думала, что ты верующий. Но все же как ты думаешь осуществить женитьбу? Насколько я понимаю, в Голден Руле нет другого способа сочетаться браком. И в Менеджерском центре. Гражданская регистрация здесь не практикуется. Я знаю, что это так, но не понимаю, как еще, если не в церкви? У меня не было случая установить. Может, они отправляются в Луна-Сити? Захотят - нанимают большой зал, рассылают приглашения нескольким важным персонам, чтобы они мелькали в толпе гостей, играет музыка, и подается угощение: Сделаем, как тебе захочется, Ричард!

Я просто буду согласен на. Что до меня, так я считаю - женщина лучше всего тогда, когда она не вполне уверена в собственном статусе. И поэтому стоит на цыпочках Если не хочешь запеть дискантом на собственной свадьбе!

ropersoli.tk: Номен Нескио. Я - украинский солдат. Кома

Ну, хватит, милая, так какую же ты хочешь свадьбу? Я просто хочу дать тебе тот обет, который должна давать жена. А ты не поспешила ли? Честно говоря, я подумал, что обеты, даваемые женщиной в постели, вещь не слишком-то надежная! Я решила выйти за тебя больше года.

Эй, мы же познакомились меньше года назад! На балу в "День Армстронга". Я решила выйти за тебя еще до нашей встречи. Тебе это кажется невозможным? И никогда не было. Мне лучше кое о чем рассказать.

  • Пути небесные. Том I
  • я зайду в знакомый ресторан аккорды
  • Текст песни Акжол - Столик на двоих ( перевод, lyrics , слова)

В моем прошлом были эпизоды, которыми хвастаться не приходится. Они не то чтобы бесчестны, но несколько сомнительны. И фамилия Эймс не та, что была дана мне при рождении. Я, не комментируя, просто спросил: Она выдержала мой взгляд без улыбки.

Полковник Колин Кэмпбелл, известный как "Ликвидатор Кэмпбелл" в своих отрядах и А еще - ангел-хранитель для студентов в Академии Персиваля Лоуэлла. Ричард или Колин, моя дочь была среди тех студентов.

Та история могла бы произвести впечатление много лет. Но теперь я в течение многих месяцев открываю человека, скрытого за личиной легендарного героя. А не хотел бы ты узнать о моем прошлом? Я посмотрел ей в глаза, взял в руки ее ладони и спросил: Хочешь ли ты взять меня в мужья? Полагаю, это то, что надо? Я поцеловал и спросил: Мне имя не нравилось, и я сменила. Ричард, единственное, что нам осталось, это объявить о нашем браке, то есть скрепить.

И я хочу это сделать, пока ты еще покладист! Но как ты объявишь об этом? Ты не должна спрашивать разрешения. Она вызвала справочную и попросила соединить с общественной редакцией "Голден Рул Геральд". Когда подключили, она сказала: Никаких подарков и цветов". Я хочу помочь тебе чем только смогу. Так почему же ты убил его, милый? Мао Цзэ-Дун Я задумчиво поглядел на мою новобрачную. Но побаиваюсь, что законные основания, приведенные тобой, не годятся для нашего случая. Жену нельзя принудить показывать против мужа.

Компания утверждает, что у данного поселения только один закон - закон Голден Рула и что инструкции Менеджера лишь практическое истолкование этого закона, то есть подзаконные акты, меняющиеся в строго определенных рамках, к тому же только по указанию самого Менеджера.

Гвен, я не знаю! Окружение Менеджера вполне может решить, что ты главная свидетельница Компании! Этот мистер Икс - незнакомец, подошедший к нашему столику в тот момент, когда ты вышла в дамскую комнату.

Так что же ты видела? Видела ли ты, как он подошел к нашему столику? Я его не видела, пока не вышла из дамской комнаты и собралась подойти к нашему столику, но заметила, что на моем месте кто-то сидит.

Я даже испугалась немного! Ты сидел ко мне спиной, так? Ты же помнишь это? Говори лишь о том, что помнишь. На каком ты находилась расстоянии? Возможно, в десяти метрах. Я бы могла отправиться туда и измерить. Разве это имеет значение? Итак, ты видела меня с расстояния в десять метров. Но почему ты думаешь, что это был именно я? Так как же ты меня узнала?

Я знаю твой затылок так же, как твое лицо! К тому же, когда ты встал и подошел к нему, я увидела твое лицо! Так что же я сделал потом?

Я увидела тебя за нашим столиком и кого-то напротив, на моем стуле. Я просто остановилась и стала смотреть. Но он ни юноша, ни старик. По-моему, бороды не. Возраст - около тридцати. Светлая кожа, но не блондин шведского типа. Ричард, не было времени на разглядывание всех деталей. Он угрожал тебе каким-то оружием, а ты выстрелил в него и вскочил, когда подбежал официант.

Я повернула назад и дождалась, пока его унесли. Они могли его занести в мужской туалет на другой стороне холла. Но там есть и другая дверь с надписью: И ты тогда выстрелил в него, вскочил, схватил его оружие и спрятал в карман как раз в тот момент, когда официант подбежал к нему с другой стороны. Надо мысленно туда вернуться. В левый наружный карман пиджака. Белая манишка, серый пиджак, черные ботинки. Не затруднит ли тебя открыть шкаф и извлечь из левого наружного кармана того самого пиджака, что был на мне вчера вечером, "оружие", которое я туда упрятал?

«Столик на двоих», Аллегрова Ирина, Крутой Игорь: караоке и текст песни

Она запнулась и торжественно, как ребенок, исполнила то, о чем я попросил. Вернувшись через минуту, она протянула мне бумажник незнакомца. Я показал ей мой правый указательный палец. Ты - идеальный "очевидец", интеллигентный, искренний, жаждущий сотрудничать и вполне честный. Ты описываешь ту визуальную смесь, которую якобы видела, или полагаешь, что видела, и, собрав все бывшее в поле твоего зрения, ты подтвердила "увиденным" свои предположения о случившемся.

Смесь эта в твоем воображении стала уже как бы истинными воспоминаниями: Но ведь ничего такого не было! Ты не видела, что он мне угрожал, поскольку этого и не. И ты не видела, что его убил именно я, ибо и этого тоже не было! Кто-то третий прикончил его с помощью разрывного жала. А так как он сидел лицом к тебе и жало попало ему в грудь, стало быть, стрелявший мог стоять непосредственно за.

Ты не заметила никого? О, там сновали официанты, метрдотель и шофер, а еще люди, встающие и садящиеся. По-моему, там не было никого особенного, а тем более стрелявшего из оружия. А какое это оружие? Замаскированное оружие, каким обычно пользуются убийцы, и способное стрелять короткими стрелками, должно иметь в длину около пятнадцати сантиметров. Это может быть дамская сумочка, камера, театральный бинокль. Список невинных на вид предметов бесконечен. И нас он никуда не приведет, поскольку я сидел спиной к убийце, а ты не приметила ничего особенного.

Жало было послано из-за твоей спины. Поэтому забудь о. Давай лучше узнаем, кем был потерпевший. Или за кого себя выдавал. Я вытряхнул все из отделений бумажника, включая и "секретный" кармашек. В нем лежал золотой сертификат, выданный банком в Цюрихе эквивалентный примерно семнадцати тысячам крон и, по-видимому, припасенный на обратный билет. Там же - стандартное удостоверение, выдаваемое в Голден Руле всем прибывающим. Все, что можно было из него извлечь, - это фотография, названное им имя, национальность, возраст, место рождения и так далее, а еще подтверждение того, что Компании предъявлен обратный билет или сумма, необходимая для оплаты как билета, так и пребывания на спутнике-поселении в течение девяноста дней.

Эти последние два пункта - единственное, что по-настоящему заботило Компанию. Я не знаю наверняка, как поступает Компания с теми, кто, слишком потратившись, остается без обратного билета и без денег на. Возможно, они могли продать свои контракты. Но я не знал, сколько это стоит. Прожиточный минимум - это нечто, чем я не стал бы рисковать Удостоверение, выданное Компанией на имя Энрико Шульца: С фотокарточки глядел тот самый несчастный дурачок, который позволил себя убить, пытаясь выйти на связь в таком людном месте.

И я уже в сотый раз подивился: В качестве "доктора Эймса" я значился в справочнике, а пароль "Уокер Эванс" обеспечил бы ему конфиденциальный разговор со. Я показал фотографию Гвен. Хотя не могу сказать с уверенностью. Там было удостоверение Голден Рула, золотой швейцарский сертификат и еще восемьсот тридцать одна крона. Никаких кредитных карточек, ни водительских прав, ни контракта, ни членского билета гильдии или объединения, ни билета члена какого-нибудь клуба или общества - ничего!

Бумажник мужчины похож на дамскую сумочку - и там и тут всегда скапливается всякий хлам: И постоянно требуется уборка этого мусора. Но и после любой такой "чистки" кое-что, в чем обязательно нуждается современный человек, должно остаться. У моего приятеля Шульца не осталось. Следовательно, где-то в поселении Голден Рул есть набор его истинных документов: Но как же все-таки это выяснить? Меня беспокоило еще и побочное обстоятельство - те самые семнадцать тысяч в золотых швейцарских сертификатах.

Не содержалась ли в них, помимо стоимости обратного билета, еще и ничтожная сумма, предназначенная мне в уплату за убийство Толливера? Если это так, то меня оскорбили до глубины души.

Я предпочел бы убийство как выполнение общественного долга. У меня были самые добрые намерения, честное слово! Но все повернулось так, что я чувствую себя идиоткой. Если хочешь меня турнуть, давай проделаем это завтра. Но хотелось бы иметь испытательный срок дней в тридцать. Или хотя бы в две недели. И дать тебе такую же возможность. Вот тогда наши действия, как в горизонтали, так и в вертикали, будут оценены по достоинству.

Предоставляю тебе судить об их достоинствах. Ну как, разве это не справедливо? Хотя я и могла бы забить тебя до смерти твоими же собственными хитроумными рассуждениями. Пожалуйста, отвлекись от битья, ибо меня беспокоит кое-что другое. Не могла бы ты высказать свои суждения - почему понадобилось убивать Толливера? Хотя не могу привести доводов и в пользу того, что ему надо оставаться живым.

И не будь он одним из партнеров Компании, ему давно предложили бы использовать свой обратный билет и убраться. Но ведь я не сказал "Рон Толливер", я сказал всего лишь "Толливер"! Я подошел к терминалу и, запросив информацию на "Т", прочитал: Ронсон Кью - его сын; жена сына Стелла М.

По крайней мере, к югу от линии Диксон-Мейсон на Земле. Написание "Толливер" подразумевает малограмотную публику, неспособную писать. Писать имя полностью, а потом читать его, произнося все буквы, - так делают фиговые янки типа "Липшицев"! А вот владельцы плантаций, аристократы, презирающие негров и обожающие женщин, пишут слова полностью, а произносят их кратко.

И я не знаю никого из них, а посему не представляю, кто же должен быть убит? И если ты намерена оставаться моей женой хотя бы еще четырнадцать дней Четырнадцать дней плюс всю оставшуюся жизнь.

А ты просто-напросто большой поросенок-шовинист! А не желаешь ли вернуться в постельку? И я сделал лучшее, что мог: Это было все, что я. Он погиб слишком рано, чтобы узнать больше, и оставил бесконечно много невыясненного. Я сел за терминал, запустил текстовый редактор и открыл новый файл, словно сочиняя очередную литературную "халтуру": Почему "мы все погибнем", если Т. Кто был заключен в тело, именовавшееся Шульцем? Логическое обоснование моего избрания как орудия казни мистера Т.

Действительно ли необходимо это убийство? Кто из членов "Общества памяти Уокера Эванса" натравил этого болвана на меня? Почему персонал "Рейнбоус Энд" так быстро замял факт убийства? Почему Гвен ушла раньше меня и пришла сюда, вместо того чтобы вернуться домой? И как она вошла? И я продолжил набирать на дисплее: Ясна ли опасность или не очень, - Первым стреляй и ори, что есть мочи! Спроси любого старого вояку.

А теперь давай ставить пункты действия по очереди. Желательно вслушаться в звучание имени. Исключить каждого, кто произносит все буквы имени. Начать с информационной карточки "Герольда". И тогда проверить отели, сейфы, абонентские ящики, почту "до востребования" и др. Один из них или больше этого ожидал. Поэтому надо изучить уязвимые точки каждого из них: Нажать на эту "нежную" точку. Проделать то же с каждым из трех и проанализировать их данные. Поскольку этот закон незыблем, то найти "скелет" в любом случае!

Заключительная позиция, пока не опровергнутая никем! Во сколько вышеупомянутое мне обойдется? Но пока что ты не под стражей и явно находишься дома. Так почему мы обязаны что-то делать вообще, о мой супруг? Но ты ведь даже не знаешь, что означает "Толливер"!

И почему он должен стать трупом? Хотя из случившегося и может следовать, что Толливеру предстоит умереть. Но я, милая, имею в виду того, кто прикончил Шульца. Но почему это обязан сделать ты? Они же оба тебе незнакомы: И ведь это вовсе не твое дело, не так ли?

Шульца, или как бы там его ни звали, убили, когда он сидел за моим столиком. И я не намерен это снести. Гвен, любовь моя, если прощать дурные манеры, они станут еще хуже. И наше прелестное поселение выродится в трущобу типа Элл-Пять. Нельзя дозволить толкучку и хамство, излишний шум и грубый язык. Я должен разыскать невежу, позволившего подобное, объяснить ему его хамство, дать возможность извиниться и - убить.

Генрих Гейне Моя обожаемая новобрачная вытаращила. И хотелось бы, чтобы я игнорировал хамство? И не против серьезного наказания. Но не дело ли это прокторов и Управления? Зачем присваивать функции карающего закона? Моя цель - не наказание, а выпалывание сорняков плюс эстетическое удовольствие от того, что грубияна удалось проучить. У него могли быть очень веские основания для уничтожения Шульца И сей кретин осмелился на эту оскорбительную акцию в момент, когда жертва была моим гостем.

А что касается прокторов и Управления - не знаю, есть ли у них законы, запрещающие убийство? Полагаю, что для Менеджера убийство - способ давления со стороны Голден Рула. Но я-то никогда не знаю, о чем думает сам Менеджер! И к тому же, Гвен, дорогая, уничтожение - не обязательно убийство! Фактически так оно и. Если Менеджеру попадется на глаза этот случай, он может решить, что это проявление чьей-то мании. Преступление против хороших манер, но не против нравственности! Я нажал клавишу "газеты", по каналу передавали новости.

Я выбрал из них статистику происшествий и житейских событий. В этой рубрике первым номером шло сообщение: Я остановил кадр, увеличил его и вывел на печать, затем оторвал полоску бумаги с текстом и вручил моей новобрачной.

Я приму к сведению это твое качество. Перейдя к извещениям о смертях, я рассчитывал подцепить что-либо интересное и важное. Но этого про сегодняшний набор никак нельзя было сказать. Ни одного знакомого имени. И, главное, никаких Шульцев, никаких неопознанных чужаков, никаких смертей "в популярных ресторанах"! Всего лишь скорбные извещения о смерти нескольких иноземцев по естественным причинам и одно - о гибели в результате несчастного случая.

Поэтому я переключил внимание на новости поселения Голден Рул. И здесь ничего стоящего. Бесконечное нудное пережевывание ежедневной текучки: Если все пойдет по графику, то они состыкуются с основным цилиндром в восемь ноль-ноль шестого числа. Естественно - здесь не было и намека на Шульца, Толливера или Талиаферо, а тем более на неопознанный труп! Я снова прошелся по заголовкам и переключился на мероприятия, запланированные на ближайшее воскресенье, но среди них самым стоящим оказался голографический телемост с участием Гааги, Токио, Луна-Сити, Элл-Четыре, Голден Рула, Тель-Авива и Агры.

Современный мир на перепутье". Посредниками выступают президент "Гуманистического общества" и Далай-Лама. Я пожелал им удачи. Гвен, как по-твоему, можно заставить иноземца произнести свое имя? Нет ли у вас кузины Стейси Мэй в гойоде Чайльстон? Но если она или он примет мою "сокращенную" форму, но не признает кузины Стейси Мэй, я скажу: Это даст возможность назначить свидание или нет?

Но я отправлюсь с. Или ты пригласишь собеседника к. Но сперва мне следует купить шляпу. Я ведь, как и ты, родилась. Но очень сомневаюсь, чтобы кто-нибудь за пределами Земли носил шляпы!

Да и где ты собираешься сей предмет покупать? Имея шляпу, я могу вежливо прикоснуться к ней и произнести: Ведь почти на все случаи предусмотрены правила вежливого обращения - от предложения адюльтера чьей-нибудь целомудренной супруге до дачи взятки. Но как приступить к интересующему меня сюжету? В мою задачу не входит предупредить малого, что его собираются кокнуть. И не исключено, что, узнав, я смогу это от души одобрить как наблюдатель или даже так проникнусь целесообразностью задуманного, что сумею сам претворить в жизнь намерения покойного мистера Шульца, оказав тем самым услугу роду человеческому!.

Или, наоборот, не соглашусь с этим настолько рьяно, что посвящу все свои помыслы и остаток дней предотвращению оного преступления, если, конечно, намеченным объектом не окажется Рон Толливер! Впрочем, рано еще говорить о выборе позиции. Сперва я должен понять, что происходит.

Гвен, любовь моя, в профессии ликвидатора никогда не бывает так: Это же может утомить публику! Первая задача - выяснить, как Шульц узнал пароль. Его обязательно сообщил кто-то из шести, которому известно и то, почему Шульц вляпался в дерьмо.

Один из них, возможно, на Марсе, двое - в Поясе астероидов. Один или двое могут жить на Земле под именами, которые мне известны. Гвен, та катастрофа, которая вынудила меня оставить веселую военную профессию, заставила обратиться в бегство шесть моих товарищей, ставших моими кровными братьями Я понимаю, широкой публике это могло показаться отвратительным Единственное, что я могу сказать, - журналисты и комментаторы, не видевшие самого события, не могли и понять, почему оно произошло Но уверяю тебя, в основе лежали веские причины, касавшиеся времени, места, обстоятельств.

Давай остановимся на том, что все мои друзья находятся в укрытиях, а значит, их поиск может оказаться делом весьма утомительным. Только тот, кто общался с Шульцем. А может, и за ее пределами? Но как же я смогу проследить действия Шульца? Тебя что-нибудь озарило, любовь моя? Но я помню, что, когда я прибыла в Голден Рул, меня спрашивали в приемном центре не только о том, где я жила раньше и проверяли паспортно также интересовались, откуда я прибыла и где еще побывала до.

И тоже проверяли данные мной сведения. То есть не только то, что я прибыла с Луны: А тебя разве не спрашивали о том же? Дело в том, что я предъявил им лунный паспорт, где указано, что я уроженец Луны и гражданин Свободного Штата Луна.

Если бы я узнал, что Шульц не отлучался слишком далеко от Земли или Луны, то, стало быть, его связи туда и поведут, а вовсе не на Марс или Пояс астероидов. Может, они хотят спровоцировать тебя на контакты с ними? Чтобы заграбастать всех семерых? Не является ли это попыткой вендетты? И было ли что-нибудь, побуждающее кого-то к мести всем вам одновременно? У меня в желудке слегка похолодело от ее слов.

А впрочем, остается неясным, зачем же понадобилось укокошить Шульца. А был ли в самом деле убит этот Шульц? То, что я видел, было похоже на смерть от разрыва жала. Но сделаем два простых предположения, Гвен. Первое - для создания такого впечатления достаточно лишь маленького темного пятнышка на рубашку.

Текст песни Акжол - Столик на двоих перевод песни, слова, song lyrics

Второе - за щекой спрятана небольшая капсула с красной жидкостью. В нужный момент он на нее надавит и "кровь" хлынет изо рта Остальное - дело техники, включая странное поведение Морриса и прочего персонала. Я ведь видел массу смертей, а эта произошла так же близко от меня, как сейчас сидишь ты Все же мне кажется, он и правда умер. Я слегка похвалил самого. Неужели я мог ошибиться в таком "ключевом" вопросе?. Господи, да конечно же, мог! Я ведь не супергений, наделенный психологической энергией.

И я могу ошибиться в том, что видел собственными глазами, точно так же, как ошиблась Гвен. На моих глазах Шульц умер в точности, как умирают от разрывного жала, но Иначе поведение персонала "Рейнбоус Энд" выглядит просто невероятным О лучшая из девиц! А может, кому-то понадобилось, чтобы у меня поехала крыша? Она отнеслась к последнему вопросу как к чисто риторическому, каковым он и являлся.

И не будем забивать себе голову другими шагами, не сделав. Щедрая ложь и скупые денежные вложения. Если только ты не достаточно богата, чтобы раскошелиться. Я ведь не спрашивал тебя об этом до женитьбы, правда?

Леди, тебя жестоко надули. Не хочешь ли вызвать адвоката? Скажи, а нельзя ли моему случаю придать статус "изнасилования"? А как на это кто-нибудь решился бы, я не представляю.

MUZLO STYLE

Я вообще не вижу здесь правовых оснований! Иди-ка сюда, в постельку! А ты, пока я занимаюсь Шульцем, съешь еще одну вафельку. Я нажал клавишу справочной и запросил информацию "о Шульцах". Их оказалось девятнадцать, но среди них ни одного Энрико.

Ирина Аллегрова и Игорь Крутой - Столик На Двоих текст песни

Не могу сказать, что это сильно меня удивило. Там, правда, был некто "Хендрик Шульц", и я запросил его данные. Научно обоснованные гороскопы за умеренную цену. Торжественные речи на свадьбах. Эклектическая и холистическая терапия. Советы по успешным вложениям и выигрышным пари. Петтикот-Лейн, на кольце девяносто пять, вблизи мадам Помпадур".

Текст сопровождался голограммой его улыбающейся физиономии и подписью под ней: Никакая ваша проблема не покажется мне ни слишком малой, ни слишком сложной.

Хендрик Шульц выглядел в точности как Санта Клаус минус борода, но отнюдь не как мой любезный Энрико! Поэтому я изгнал его с экрана, правда, не вполне охотно, ибо проникся симпатией к сему преподобному доктору. Под именем, обозначенным в удостоверении, выданном Голден Рулом.

А не означает ли сие, что такой Шульц и не появлялся в поселении? Или что его имя было убрано из файлов прежде, чем его тело начало остывать? Наш следующий шаг - запросить Приемный центр. Я вызвал справочную и запросил иммиграционную службу Приемного центра. Мне нужно найти человека по имени Энрико Шульц. Не могли бы вы дать его адрес? Вопрос звучал так, словно его задала моя школьная учительница, а не вежливая служащая офиса.

Он турист, а не постоянный житель. Мне всего лишь надо знать, где его найти в Голден Руле. Адрес отеля, пансиона или чего-нибудь в том же духе